live174.ru Кино Авто Знакомства
МЕСТА ОТДЫХА

Новости театра

30 декабря 2008

Актер Челябинского ТЮЗа Борис Черев убежден, что театр должен быть добрым

Борис Черев был доктором, капитаном, боярином, генералом, судьей и царем, а в одно время - и завлитом в Челябинском театре юных зрителей. Он приехал в южноуральскую столицу на два года, а провел здесь уже 30 лет. В свой предновогодний 55-й день рождения Борис Филиппович вспоминает о театре и мечтает о нем.

- Вы - сибиряк, учились в центральной России, в Воронеже. А почему 30 лет назад оказались на Урале?

- Мне надо было сбежать из Воронежа на пару лет после окончания театрального института. Я присоединился к трем однокурсникам, которые по распределению ехали в Челябинск.

- Причина бегства?

- Пьеса "Слон" Копкова. Ее тогда поставили в Воронежской драме. Проталкивать спектакль было трудно, но премьера состоялась. Вскоре постановку посмотрел партийный дяденька и ужаснулся "этой антисоветчине". Среди нас, студентов, спектакль по этой причине стал мгновенно популярным. Я же попал не только на постановку, но и на обсуждение "Слона". Это означало: спектакль решили закрыть руками трудящихся. Со сцены в тот вечер звучали упреки вроде: "Почему при произнесении слова "партия" каждый раз звучит похоронный марш?" Режиссер сидел с поникшей головой, актеры уходили с внутренним матом.

После заказных выступлений дали высказаться обычным зрителям. Сначала вышел мой друг Борис. Но после его речи "Слон" стал действительно каким-то антисоветским. Исправить положение решился я. Волнуясь, поднялся на сцену и начал нормальную демагогию. Говорил, что пьеса-то про мещанство. А это самый большой наш враг. И Шолохов высмеивает мещан. Потом упомянул Гоголя. Ждал реакции. На удивление на сцену стали выходить нормальные люди, интонация обсуждения изменилась. Через год мне напомнили об этой истории, предупредив, что в обкоме партии меня все еще обсуждают.

- И как же встретил вас Челябинск?

- Помню, как мы, приехав, вещи бросили и побежали в театр. Попали на сдачу спектакля Геннадия Егорова "Добрый человек из Сезуана" - это была первая постановка Брехта в Челябинске. Спектакль меня потряс. Другого такого во всей России тогда не было. Это был раскрутейший авангард.

Впечатление до сих пор не прошло.

- ТЮЗ покорил вас продвинутостью?

- ТЮЗ, в который я пришел, был очень теплым. Вот что покорило. Это был театр без этих, знаете, театральных дел (сплетен, скандалов). Отсюда редко уходили. Ну и два месяца назад ушедший из жизни Тенгиз Махарадзе как главный режиссер, фактически создавший ТЮЗ, считал, что один спектакль в сезон должен быть поисковым, экспериментальным. Он искал новые формы, способы контакта со зрителем. И находил. Приглашал таких же ищущих режиссеров.

Тот же Егоров сделал здесь еще один спектакль по рассказам Чехова - "Житейские мелочи". С ним мы поехали на первый Чеховский фестиваль, получили там много дипломов. Смешно, что дипломы эти были степенью выше тех, которые дали мхатовскому "Иванову", где играл Смоктуновский, спектаклям Александринского театра и Театра Советской армии.

- Что еще в то время было авангардом?

- Когда я приехал сюда, на сцене шел недавно поставленный спектакль "Если бы небо было зеркалом" по Думбадзе. Потом Махарадзе поставил как эксперимент "Грозу". Главным шоком для критиков была очень чувственная сцена в овраге, где Катерина предстала не обожествленным нами созданием, а земной женщиной. А в махарадзевском "Горе от ума" каждый акт решался как отдельный театр, в новом стиле - классицизма, модернизма, реализма. Еще был спектакль "Остановите Малахова" по очеркам журналиста Аграновского. Николай Седов играл Малахова не белым и пушистым, а затравленным и ущемленным. Получился спектакль о реальных проблемах. Все эти спектакли были удивительно добрые.

- Добрые и социальные?

- Да, ТЮЗ 70-80-х был социально заточенным.

- А потом?

- В 1991-м мы переехали в сегодняшнее здание. Я тогда был еще и завлитом театра. Время трудное и страшное. И мы пришли к такой идее. Человек собрался в наш театр. Живет он на ЧМЗ. Сел в трамвай, наслушался за 40 минут поездки жалоб и мата, насмотрелся на грязь и серость за окнами. Потом пересек заставленную автомобилями площадь (в начале 90-х наша площадь Революции была автостоянкой и базаром), поднялся по ступенькам, открыл дверь... И вдруг: хрусталь, паркет, чистота! Мы решили уйти от социальности в красоту. Тогда в ТЮЗе поставили Кальдерона, "Кровавую свадьбу". Спектакли невероятно красивые, и это было уместно. Идея реализовывалась пять-семь лет. Потом что-то случилось. Зритель изменился. Идея эстетского театра утешения истлела.

Режиссеры у нас уже тогда пытались поставить что-то из произведений современных авторов. Мы, актеры, обнаружили, что не умеем играть эти пьесы, не умеем говорить языком новой драмы, а значит, - реальной жизни.

- Сейчас же новая драма успешно пришла в театр.

- Потому что современная драматургия может быть и про Екатерину I, и первобытный строй, но написана она сейчас, этим языком и теми, кто чувствует самую нашу жизнь. Меня переворачивает время от времени драматургия Ксении Драгунской, Курочкина, братьев Пресняковых, пьесы Никифоровой. Я "свихнулся" на этой драматургии. Еще важно, что новая драма - немногословна, ее рассказывать можно через пластику, звуки:

- Вас также тронула пьеса екатеринбуржца Владимира Зуева "Мамочки". Говорят, вы как режиссер осенью репетировали ее с актерами ТЮЗа.

- Хотим мы или нет, но наш театр будет детским-молодежным театром всегда. Мы должны говорить с новым поколением на его языке. А у него сегодня есть такой комплекс: подросткам часто кажется, что им не повезло с родителями. Связь мать-ребенок ставится под очень большое сомнение. Мне показалось, что через спектакль по этой пьесе можно повернуть мысли подростков в другую сторону. Чтобы они поняли, как неважно, что мать мало зарабатывает и что живет семья в хрущевке. Главное, что мама любит и всегда будет любить.

"Мамочки" - это история в двух измерениях. На этом свете своих сыновей-солдат ищут четыре женщины, на том - четверо парней хотят и не хотят, чтобы их нашли. Там парни какие-то настоящие прописаны. Они нормальные, говорят на языке этой жизни. "Мамочки", как и вся новая драматургия, - не чернуха. Здесь уместнее говорить о жесткой драматургии.

Если мы сделаем этот спектакль (в феврале собираемся показать его главному режиссеру Владимиру Оренову), то зритель, наверное, будет плакать. Всем станет больно и одновременно светло. Спектакли должны быть добрыми.

Нурия ФАТЫХОВА

Источник http://www.chrab.chel.su/archive/current/6/A131220.DOC.html

Мнения читателей
Пока еще никто не оставил свое менение здесь. У вас есть возможность быть первым!
Последние
Концерт Александра Пушного и группы Дж.Бразерс!
IV фестиваль балета «Татьяна Предеина приглашает…»
Скорбим и помним
8 декабря 2010 года ушла...
В Монако вручили "Золотых" и "Серебряных клоунов"
Празднование 100-летия Галины Улановой начнется в Мариинском театре
Авторский литературный вечер Ирины Аргутиной (Челябинск)
Оперу про романы Екатерины II показали в Кремлевском дворце
В Новом Художественном Театре пройде литературный вечер в онлайн-формате
Кончаловский везет "Дядю Ваню" в Италию
Андрей...
Новые дворяне
Премьера Дворянского гнезда в МХТ...
10 ноября состоится премьера нового спектакля Мастерской новой пьесы «Бабы»
Большой театр покажет старейший балет "Тщетная предосторожность"
МХТ имени Чехова представит спектакль по роману "Дворянское гнедзо"
Малый театр объявил о ноябрьских скидках
Малый...
Клоуны из разных стран проведут мастер-классы в цирке Екатеринбурга

Знакомства и общение

Челябинск, фотоTomas, 35  (м)
Нюрнберг
Ищу: девушку
Челябинск, фотоAhmet, 24  (м)
Герстхофен
Ищу: девушку
Челябинск, фотоAleks, 32  (м)
Нюрнберг
Ищу: девушку

Наши друзья
[все]

 
Стань соавтором